Энциклопедия домов культуры

Первый бум строительства народных домов в России и мире приходится на рубеж XIX-XX веков, время расцвета нового художественного течения, захватившего не только зодчество, но и прикладные искусства от графики и плаката до посуды, от костюма до мебели. В России оно станет известно как стиль модерн, а в других странах Европы чаще всего будет иметь в основе названия корень, означающий новый (ар-нуво в Бельгии и Франции) современный (модернисмо в Испании), молодой (югендштиль в Германии). Австрийские художники, архитекторы, поэта в своем самоназвании (Сецессион от сецессия – отделение) также упирали на новизну и некоторый разрыв с академической преемственности. Лишь в США и Италии модерн получил название по конкретным именам или торговым маркам (Тиффани по имени промышленника и владельца лондонского универмага Либерти). Так или иначе, модерн стал стилем прежде всего нуворишей и буржуазии как таковой, творческие принципы архитекторов модерна не отрицали возможность заимствований из «исторических стилей» вроде древнегреческого, «готического», «древнерусского», но предполагали более глубокую переработку, а вместе с ними и романтизацию субъективного художественного видения. В России хорошо известно и сотрудничество архитекторов с художниками-символистами, особенно ярко проявившееся в кружках вокруг крупных меценатов – Саввы Мамонтова (Абрамцево) или княгини Тенишевой (Талашкино).

Конструктивизм привычно ассоциируется со всей отечественной архитектурой 1920-х годов, однако термин этот на самом деле обозначает вполне конкретные концепции и произведения, как архитекторов, так и художников, фотографов, дизайнеров. В 1922 году образуется даже литературная группа конструктивистов, понимавших текст как конструкцию и видевших своей задачей развитие роли интеллигенции в революционном строительстве, что было обосновано К. Зелинским в статье «Конструктивизм и социализм». И наконец в 1924 году архитектор Моисей Гинзбург применяет термин конструктивизм, описывая в 1924 году в восторженных тонах проект братьев Весниных на конкурсе на Дворец Труда в своей книге «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры». «Конструктивная схема становится для нас подлинным зрелищем, где глаз не перестает следить за исходом борьбы вертикали с горизонталью, конструкция как таковая перерастает самое себя, силы конструктивные, ассоциируемые с переживаниями внутреннего мира человека, создают органический мир форм, делающий ее близким и родственно понятным существом; аналогия со статическими и динамическими законами вселенной превращает этот органический мир в мир внешних сил, равный нередко по энергии своего воздействия могущественным силам природы. Таким образом, конструктивная система, благодаря нашему восприятивному опыту и психологическим особенностям человека, порождает и другую систему, самодовлеющий и в то же время вытекающий и зависимый от конструкции мир формы или, правильнее, — систему эстетическую.»

Архитектура и градостроительство послевоенного модернизма в нашей стране имели свои очень важные особенности. Первые задачи восстановления разрушенных городов и промышленности были решены в эпоху главенства неоклассической архитектуры с её монументализмом, опорой на национальные особенности традиционного искусства, но прежде всего на классическую традицию Ренессанса и русского ампира. Реформы Хрущева в строительной отрасли привели и к распространению типовых проектов для массовой застройки – многоквартирного жилья и предприятий обслуживания. Поворот был не только в строительной отрасли, но и в эстетике. Здания донельзя упрощенных форм зданий следовало строить из минимального количества производимых индустриальным способом деталей, как автомобиль на конвейере. Вместе с микрорайоном со ступенчатой системой обслуживания это позволило радикально улучшить ситуацию с жильём, но вело к обеднению и упрощению среды. Особенные же общественные здания – Дома культуры и дворцы пионеров, вокзалы и театры, стадионы и институты, музеи, санатории и гостиницы стремились возводить, адаптируя типовой вариант проекта к местным условиям. К 1970-м годам становится всё больше уникальных, а не типовых проектов, это касается и уникальных построек как высотные сооружения, выставочные павильоны на международных выставках, олимпийские сооружения и всё те же главные здания городов – театры, мемориальные музеи и т.д.

После Революции 1905 года эксцентричная архитектура модерна стали выходить из моды, роскошь и экзотика всё больше оставались в интерьерах, а на фасадах было видно возвращение к вечной классике. Классицизм в европейской архитектуре связан не только с обращением к Античности, наследию Греции и Рима, но и запросом общества на строгость и рациональность. Кроме раскопок в Крыму и на Тамани в России нет своих античных образцов, все они стали известны по гравюрам, картинам или в ходе путешествий. Тем не менее русские зодчие создали одну из самых сильных школ классической архитектуры, впервые при Екатерине II, во время русско-турецких войн, потрясений Пугачевского бунта, проводимых императрицей реформ в духе Просвещения. Второй раз при Александре I – ампир называли «стилем двух императоров» (его и Наполеона) и он пришелся и на потрясения войны и пожара 1812 года и триумфа русского оружия, третий же раз классицизм возвращается в начале 1910-х годов. И с юбилеем Бородина, и с интересом к дворянской культуре начала XIX века, и с общим запросом на скромность и простоту. В основе классицизма XVIII века и неоклассики XX – ордер, выраженная в материале тектоника и конструкция стоечно-балочной системы. Ещё античные теоретики, а за ними архитекторы Возрождения свели всё многообразие типов колонны и несомых ими деталей в 5 ордеров. Каждому соответствовали свои детали и орнаменты и, главное, пропорции, логика симметричных композиций и т.д. Колонн на фасаде должно быть четное количество, крыша должна быть двускатной, пропорции здания высчитываются от диаметра колонны и т.п.