Культурно-досуговый центр «Зимний театр»

Московский архитектор Александр Анатольевич Галецкий построил по заказу промышленника Саввы Тимофеевича Морозова зимний театр, несмотря на название это был культурный центр, похожий на распространявшиеся по России и миру народные дома. Сам архитектор имел большой опыт работы, он помогал Федору Осиповичу Шехтелю, знаменитому мастеру московского модерна в проектировании и строительстве нескольких знаковых московских построек. Это и особняк Дерожинской (1904) в Кропоткинском переулке и особняк Смирнова (1905) на Тверском бульваре, служивший домом приёмов и, самое важное, Московский художественный театр в Камергерском переулке. Собственно, эта работа была наиболее важна в творческом пути архитектора, хотя кроме сотрудничества с Шехтелем Галецкий выступил в 1900-е и 1910-е годы и самостоятельным зодчеством, занимавшимся и промышленным и гражданским строительством. Выделяется, к примеру, его особняк Бурылина (1918) в Иваново-Вознесенске. Основной круг заказчиков Галецкого был из текстильных промышленников, а опыт работы с театральными зданиями предопределил его успех в работе с Морозовыми (в начале 1900-х он служил архитектором Никольской мануфактуры и проектировал в Орехово-Зуево различные постройки).
Постройка Зимнего театра стала событием не только в заводском фабричном городке Морозовых, но и одной из важнейших построек этой типологии в окрестностях Москвы. Большинство построек в стиле модерн до того составляли дачи, особняки, станционные постройки, реже церкви и часовни… Савва Морозов задумался о постройке народного дома для рабочих и служащих своего предприятия ещё в середине 1890-х годов, но только в 1904 году в Владимирское Губернское правление (границы регионов тогда проходили по-другому и это была уже не Московская, а Владимирская губерния) подано прошение Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова Сын и К⁰» о постройке «народного дома для развлечения служащих и рабочих на фабриках» в местечке Никольском (будущем Орехово-Зуеве). Прошение было удовлетворено и разрешение получено. Реальное проектирование и строительство затянулось, сам заказчик так и не увидел готовое здание и даже вряд ли видел готовый проект. В 1910 товарищество С, И. Морозова просило разрешить электрификацию строящегося здания. В документах тех лет встречается название его и как театр и как народный дом, что вносит известную путаницу. Театр был понятным всем типом здания с большим залом, сидячими местами и сценой, а народный дом новейшим и важнейшим социально-культурным институтом. В нем не только принимали готовые труппы и спектакли из других городов, но действовал самодеятельный театр, электротеатр (то есть кино), кружки, собиралась на пожертвования библиотека, был буфет и т.п. Сам театральный зал – бытует мнение что он скопирован с зала МХАТ имени Чехова (однако это только касается сцены, её механизации и освещения) – оставался главным, но не единственным помещением в здании.
Обратимся к его архитектуре: симметричное прямоугольное в плане здание выделяется высокими ризалитами лестниц и большим объемом сценической коробки в глубине. Здесь сразу видно один из ключевых принципов – проектирование изнутри наружу. Если неоклассические здания театров и дворцов культуры обыкновенно построены как единый объем, внутри которого спрятан зал, то Зимний театр построен будто бы наоборот – высокий протяженный вдоль объём зала охватывают пристроенные к нему ризалиты лестниц, боковых фойе и других помещений. Эта логика не скрыта за общей плоскостью фасада или портикам, а вполне считывается на каждом из фасадов, а в особенности при взгляде на здание в ракурсе по диагонали. Ввиду недостатка средств здание не получило какой-то особенно дорогой отделки, что было ожидаемо, фасады просто кирпичные, а по контрасту с коричнево-рыжим цветом кирпича откосы окон выкрашены белым. Это решение, пусть более скоромное, чем могло бы быть – без лепных или майоликовых фризов и т.п. акцентов как нельзя лучше смотрится рядом с краснокирпичными промышленными корпусами города. Главный фасад здания разделен на пять крупных сегментов, каждый из которых имеет по три оси. Окна, вытянутые по вертикали, подчеркивают дробность фасада, центральную часть фасада, соответствующую габаритам объёма зала, фланкируют боковые ризалиты, в которые сделаны двери в лишенных окон боковых стенах. Над вторым, верхним этажом по центру фасада возвышается невысокий полуциркульный аттик, обозначающий скругленный же потолок зала. Здание сделано без карниза и плавные очертания аттиков ризалита, отдельных сегментов фасада и т.п. подчеркивают общую живописность его форм. Скатные кровли частей здания сделаны не все наружу, у более крупных ризалитов скаты, наоборот, скрыты за высокими аттиками с криволинейным профилем. Коробка сцены перекрыта полуциркульной кровлей. Сохранившаяся над правой частью здания труба котельной так же несет в себе пластические решения стиля модерн – её квадратное сечение усложнено подрезкой углов и небольшим карнизом. Окна в своих формах и размерах очень многообразны, у ризалитов двух главных лестниц они сделаны также «лесенкой», у вспомогательных лестниц – вытянутые прямоугольные и отдельно круглые. Окна главного фасада вписаны по трое в общий дугообазный абрис, напоминающий окна палладианских или ампирных построек, однако тут дуга не образует полукруга… Все проемы, кроме круглых, что так же типично вытянуты по вертикали, и окна, и двери. Это подчеркивает вертикализм здания, в целом лишенного высотных акцентов – башен, шпилей и т.п.
В интерьере Зимнего театра сохранились тянутые профилированные карнизы, литые чугунные колонны – подобные тем, что так часто встречаются в заводских цехах конца XIX – начала XX веков. Лестницы сделаны из железных двутавров, а перила отлиты из чугуна с орнаментальными балясинами. В зале, вместимость которого достигала 1200 мест, выделяются скругленные углы портала сцены и тянутый карниз, в остальном зал не получил особенной архитектурной отработки, существующая деревянная обшивка парапетов балконов и кресла относятся к более позднему времени, в отличие от многих залов начала XX века этот не был украшен в 1940-1950-е годы.