Конструктивизм

Конструктивизм привычно ассоциируется со всей отечественной архитектурой 1920-х годов, однако термин этот на самом деле обозначает вполне конкретные концепции и произведения, как архитекторов, так и художников, фотографов, дизайнеров.

В 1922 году образуется даже литературная группа конструктивистов, понимавших текст как конструкцию и видевших своей задачей развитие роли интеллигенции в революционном строительстве, что было обосновано К. Зелинским в статье «Конструктивизм и социализм». И наконец в 1924 году архитектор Моисей Гинзбург применяет термин конструктивизм, описывая в 1924 году в восторженных тонах проект братьев Весниных на конкурсе на Дворец Труда в своей книге «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры».

«Конструктивная схема становится для нас подлинным зрелищем, где глаз не перестает следить за исходом борьбы вертикали с горизонталью, конструкция как таковая перерастает самое себя, силы конструктивные, ассоциируемые с переживаниями внутреннего мира человека, создают органический мир форм, делающий ее близким и родственно понятным существом; аналогия со статическими и динамическими законами вселенной превращает этот органический мир в мир внешних сил, равный нередко по энергии своего воздействия могущественным силам природы. Таким образом, конструктивная система, благодаря нашему восприятивному опыту и психологическим особенностям человека, порождает и другую систему, самодовлеющий и в то же время вытекающий и зависимый от конструкции мир формы или, правильнее, — систему эстетическую.»

Функциональная схема здания как основа пространственной композиции, свободного плана стала основным принципом и была дополнена поиском выразительности среди самих конструкций несущего каркаса, динамики вертикалей стоек и горизонталей балок. Отрицание исторической преемственности (как мы понимаем сейчас немного наигранное) и декоративных элементов классических стилей привело по мысли самих конструктивистов к увеличению роли архитектуры в построении новой жизни. Революция дала не только стимул новым творческим поискам, но новое пространство деятельности, новые задачи для решения, новые типы зданий. Это фабрики-кухни и механические прачечные, освобождавшие женщин от «домашнего рабства». Это гаражи для новых видов транспорта – автомобилей и автобусов. Это экспериментальное жилье, призванное самой своей пространственной и функциональной организацией воспитывать нового человека, человека будущего. Но это и традиционные бани, магазины и рынки, вокзалы, почтамты, типографии, школы институты, банки и офисные здания.

После Революции, причем не сразу, а с середины 1920-х распространяется термин Рабочий клуб (самый большой послереволюционный народный дом в Иваново-Вознесенске так и не был построен) – чаще всего это учреждение, так или иначе привязанное к предприятию – стройка и финансировалась из профсоюзных взносов и размещалась вблизи. Лидеры новой архитектуры – и конструктивисты в лице братьев Весниных, Якова Корнфельда, Игнатия Милиниса, Ивана Леонидова в Москве (в Ленинграде темой занимаются и Александр Гегелло, и Григорий Симонов и Андрей Оль), и их творческие оппоненты, такие как Константин Мельников, берутся за разработку новых принципов проектирования и уже к 1927 строятся десятки новых зданий. В общем случае большинство клубов можно представить как соединение двух корпусов – театрального (зрелищного) и кружкового (клубного), иногда и третьего – спортивного. Конструктивисткий метод предлагал «разложить» все необходимые помещения на участке, в свободной асимметричной компоновке, и «одеть» их в простые геометрические формы. С середины 1930-х в ходу будет более привычный нам термин дом или дворец культуры.

К разгару строек Первой пятилетки архитекторы переходят к проектированию не отдельных зданий, а целых комплексов градостроительного масштаба. Жилище мыслится «предприятием» в составе большего «комбината», в составе которого есть и школы, и детские сады, и столовые, и клубы, и прачечные и т.д. Даже если строительство шло в или рядом со старым городом, новый соцгород лишь пристыковывался у старому. Это было совсем непохоже на первую практику строительства конструктивистов, когда уплотнялась застройка старых городов. Новые же площадки были свободны от исторической городской ткани и могли быть организованы по новым принципам. Рабочие клубы конструктивисткой эпохи отличаются сложной пространственной компоновкой, выделением каждой функции своего объема – крыла или даже корпуса здания, простыми геометричными формами его частей – параллелепипеды, цилиндры и их сегменты. Отказ от декора как буржуазных «излишеств» не был абсолютным, но теперь за художественную выразительность выступали динамика глухих и остекленных поверхностей, выделение (часто имитационное – в покраске и штукатурке) каркаса здания ребрами и полосами, угловые балконы, круглые окна и типографика – крупные буквы названия, такие как «КЛУБ», «БАНЯ», «ПОЧТА» и т.п. на фасаде. Свободные же поверхности фасадов использовались же для временной декорации – полотнищ с лозунгами, афиш, портретов…

Ввиду масштабности планов экономического развития в первые пятилетки, направленного в первую очередь на ввод строй производственных мощностей, практика гражданского строительства страдала от недостаточности финансирования и снабжения материалами. Конструктивистские проекты строятся долго и на ходу упрощаются в угоду простоте возведения. Даже в Москве, вновь принявшей столичные функции, не все удалось реализовать, политические решения принимались быстрее, чем возводились здания, а дорогостоящие материалы (металл, железобетон) выделялись только на передовые экспериментальные здания, но это было и во Франции и Германии – кирпич маскировался штукатуркой под бетон. Тем не менее, за эти несколько лет – реальное строительство конструктивисткой Москвы попадает на конец НЭПа и Первую пятилетку – в стране возникли тысячи зданий, не все они делались членами группировки ОСА (Объединения современных архитекторов) или зодчими, разделявшими их взгляды, но это были крупнейшие проекты эпохи. Так, Константину Мельникову в эти годы (по своим творческим установкам находившемуся ближе к рационалистам, говорившим о важности формы и психологии восприятия, а не только функции и конструкции) удалось сделать больше, чем иным лидерам конструктивистов.

Закончился конструктивизм усложнением и монументализацией форм, появлением декора, возвратом к симметрии, постепенным отказом легкости и прозрачности больших поверхностей остекления. Переходный варианты середины 1930-х принято называть постконструктивизмом, а в целом стилистика предвоенных лет во всем мире относится к стилю ар-деко, внутри которого, как и модерна было несколько течений – и близких строгому конструктивизму, и более декоративных, в первую очередь, перерабатывающих классическое наследие. В нашей стране важнейшие примеры этого стиля – ДК имени Кирова в Ленинграде, библиотека имени Ленина в Москве, станции первых очередей метро павильонов ВСХВ 1939 года.