Модернизм

Архитектура и градостроительство послевоенного модернизма в нашей стране имели свои очень важные особенности. Первые задачи восстановления разрушенных городов и промышленности были решены в эпоху главенства неоклассической архитектуры с её монументализмом, опорой на национальные особенности традиционного искусства, но прежде всего на классическую традицию Ренессанса и русского ампира. Реформы Хрущева в строительной отрасли привели и к распространению типовых проектов для массовой застройки – многоквартирного жилья и предприятий обслуживания. Поворот был не только в строительной отрасли, но и в эстетике. Здания донельзя упрощенных форм зданий следовало строить из минимального количества производимых индустриальным способом деталей, как автомобиль на конвейере. Вместе с микрорайоном со ступенчатой системой обслуживания это позволило радикально улучшить ситуацию с жильём, но вело к обеднению и упрощению среды. Особенные же общественные здания – Дома культуры и дворцы пионеров, вокзалы и театры, стадионы и институты, музеи, санатории и гостиницы стремились возводить, адаптируя типовой вариант проекта к местным условиям. К 1970-м годам становится всё больше уникальных, а не типовых проектов, это касается и уникальных построек как высотные сооружения, выставочные павильоны на международных выставках, олимпийские сооружения и всё те же главные здания городов – театры, мемориальные музеи и т.д.

Выразительные формы и архитектурный язык советских построек ровно тот же, что и у монументов послевоенной Югославии, спортивных сооружений для Токийских (1964) или Мюнхенских (1972) Олимпийских игр, университетских построек в Дакке или Ахмедабаде (1963) и т.п. зданий по всему земному шару. Можно перечислить «дома-сороконожки» в Москве, комплекс Министерства автодорог Грузинской ССР, крематорий на Байковом кладбище в Киеве, терминал аэропорта Звартноц, речные вокзалы в Ростове-на-Дону и Волгограде, институты Электротехники и Кибернетики в Ленинграде, музей Ленина в Ульяновске, санатории «Дружба» В Крыму, музей истории космонавтики в Калуге… Географию можно продолжать бесконечно — от Калининграда до Владивостока. Формы будут во многом универсальны, но адаптированы к конкретному месту и заданию.

Кроме увлечения гигантскими зданиями выразительной формы эпоха послевоенного модернизма характерна распространением модульных типовых конструкций, из которых по всей стране возводятся не только типовые жилые дома, но и пионерлагеря, автобусные остановки. Главные центры для отдыха детей на море строятся: в 1960-е в Крыму – «Артек», из типовых конструкций для «грибков» навесов, стеклянных спальных корпусов, столовых и костровых площадок, после него, в 1970-е в Туапсе «Орлёнок» с более выразительными формами зданий и другой группировкой пространств – большим Дворцом культуры и спорта, своей школой. Вторит этому подходу и архитектура санаториев для взрослых – близ всех крупных городов, но главное на горных и приморских климатических курортах. От типовых павильонов, рассыпанных по территории к выразительным формам зданий индивидуальных проектов, венчает эту эволюцию «летающая тарелка» санатория «Дружба» близ Ялты.

Общая художественная выразительность поначалу строилась на простоте форм и поверхностей – бетона, металла и стекла, планировки следовали функциональной логике конструктивистов (многие их ученики как раз были на пике своих творческих сил). Простота форм обогащается монументальным искусством – мозаиками и рельефами. Чуть позже распространяется эстетика крупных монументальных форм железобетонных конструкций, преувеличенно массивных опор и ребер, часто облицованных камнем или кирпичом – названная по брутализмом (от французского béton brut – грубый, необработанный бетон). «Космические» формы и преувеличенный масштабы придают зданиям градостроительное значение, а в разных республиках архитекторы всё больше обращаются к геометризованным и стилизованным формам национального искусства – в Москве или Новгороде древнерусского, в Ташкенте – узбекского, в Ереване – армянского и т.д.

В 1970-е годы, когда, пусть с некоторым запозданием относительно Запада появляются бруталистскиенарочито «тектоничные» постройки, будто бы отрицающие почти все достижения «высокого модернизма» — нематериальность тонких композитных стен и сплошных стеклянных фасадов, опровергающие всякую тектонику (да и саму силу тяготения), спрятанные в этом стекле несущие стальные конструкции, взлетающие в небо мембранные оболочки, асимметричные, обусловленные функцией планы и т.п. В отечественной практике это течение почти исчерпывающе-иронично определяют архитектурой «домов-сороконожек» и райкомов – вместе с игравшими почти ту же политическую репрезентативную функцию театров и дворцов (культуры, пионеров, молодёжи…). При детальном рассмотрении мы обнаружим всё те же вещи – за исключением, до поры до времени, ордера.

Это и мощные, часто расширяющиеся кверху, визуально усиленные (бывает, что без реальной связи с несущей способностью) пилоны, и решённые в мелком модуле верхние этажи, закрытые при помощи импостов и рёбер солнцезащиты окна. В общей компоновке это, прежде всего изоляции интерьера (пусть и с сохранением относительно больших поверхностей остекления) – не только появление симметрии, но и отсутствие какой-либо считываемой снаружи функциональной структуры. Хрестоматийные примеры тут Мемориальный музей Ленина в Ульяновске, Московский дворец молодёжи или Олимпийский пресс-центр.

Постепенно, выразительность самых простых форм в стекле и металле заменяется железобетоном, прозрачные павильоны Дворца пионеров на Воробьевы Горах заменяет «бетонный Парфенон» Дворца молодежи (на Парфенон как прототип ссылался и сам архитектор Яков Белопольский) со всем почти приличествующим арсеналом средств – от мозаичного фриза на героические темы до чеканного метра колонн и полного сокрытия внутренней структуры от внешнего наблюдателя. В 1980-е поздние модернистские здания зачастую получают отдельные элементы будто бы исторической архитектуры – чаще всего отлитые из бетона или сложенные из кирпича арочные проёмы, хотя реальная конструктивная схема давно использовалась каркасная внутренняя. Позже, такая имитация, вместе с колоннами, шпилями и т.п. деталями, пусть и не всегда соответствующими реальным классическим прототипам получит название постмодернизма, а в 2020-е и капиталистического романтизма.